Эдна О`Брайен - Девушка с зелеными глазами

– Как вам спалось, мисс Кэтлин Брэди? Хорошо? Анна была настороже, наблюдая в оба.

– Да, благодарю вас.

Он склонил голову и посмотрел на меня с сочувствием в глазах. Я прикрыла веки. Он засмеялся.

– Мне очень приятно, что вы хорошо спали, – сказал он, намазывая тост маслом и передавая мне.

Немного позже спустилась его мать, и мы продолжили завтрак вместе. Она жаловалась, что ее овсянка плохо приготовлена и лежит комом, сказала, что есть на свете всего одна вещь, которую она не выносит, – плохо приготовленная овсянка. Она жила с одной из своих сестер в Дублине.

– Увидимся, дорогуша, – сказала она мне, садясь в машину. Она обмотала шею шалью поверх шубы, и Юджин положил ей на колени бутылку с горячей водой. Это было около полудня, и мне казалось, что и мне уже пора, но он попросил меня остаться, потому что собирался поговорить со мной.

Мамаша выглядела умиротворенно, потому что он дал ей виски, шоколадку и белого мяса индюшки, которое завернул в промасленную бумагу. Ей нравилось, когда с ней носились – это была для нее своеобразная награда за то, что ей приходилось вкалывать официанткой, чтобы вырастить сына. Их взаимоотношения были довольно прохладными, с его стороны что-то вроде исполнения обязанностей, а с ее – чрезмерное внимание к мелочам. Ей нравилось, что он крутится вокруг нее.

Когда они отбыли, я пошла в лес. Метель кончилась, и теперь шел дождичек. Я стояла и думала: рискнуть ли остаться на вторую ночь? Я старалась принять правильное решение, а мягкие струйки дождя были своеобразным фоном для моих сложных переживаний. В моей голове кружился хоровод из деревьев, сырых кустов, травы. Воображаемые мужчины. В их руках я находила умиротворение и забвение. Но все это только уводило меня от решения. Я в своей жизни не смогла принять ни одного решения самостоятельно. За меня все решали: что носить, что есть, даже развлечения планировались, с этим прекрасно справлялась Бэйба. И я ходила кругами, касаясь мокрых стволов и ветвей деревьев, вдыхая божественный, ни с чем не сравнимый аромат леса.

Услышав звук мотора возвращающейся машины, я пошла обратно в дом. Вдруг раздался свист, Юджин шел в лес, чтобы найти меня. Он был в старой коричневой шляпе, придающей ему вид распутника. Когда он подошел ко мне, я поняла, что мне следует остаться еще на ночь, чтобы попробовать снова и опять опозориться.

– Я останусь, – сказала я твердо и увидела, что ему это приятно.

Он сказал, что я еще лучше выгляжу, что дождь мне идет, что я должна жить в стране, где все время идут дожди. И что мне надо носить волосы распущенными и обязательно макинтош.

– Я не буду бояться, – сказала я, когда мы поднимались по склону к дому, чтобы приготовить чай. Он очень хотел чая. Спать ему больше не хотелось… Мы заметили, что Анна наблюдает за нами с помощью полевого бинокля.

– Она разобьет его, – сказал Юджин, но к тому времени, как мы вернулись домой, она уже успела положить бинокль в футляр и повесить на вешалку в кабинете. Юджин сделал Анне по этому поводу замечание, но она за словом в карман не лезла и сказала, что ему, должно быть, все привиделось. Он порубил курицу, а Анна и я порезали овощи.

Вечером он принес китайскую лампу наверх и поставил ее на туалетный столик, чтобы я могла накраситься к ужину. Он стоял и смотрел, как я вожусь с пудрой и всей прочей косметикой. Я постаралась сделать себя как можно более бледной. В зеркале мое лицо выглядело по-детски круглым.

– Старик и девчушка, – сказал он, обращаясь к зеркалу. Возле него было полно косметики, ее, конечно же, оставила Лора. Он немного подискутировал сам с собой на тему бриться ему или нет.

– А если я кого-нибудь поцелую? – спросил он, глядя в зеркало и ощупывая свой подбородок.

Я рассмеялась.

– Что думаешь? – снова спросил он.

Я так любила целоваться с ним! Как было бы здорово, если бы людям надо было только целоваться, и все.

Он взял мою расческу и стал не торопясь расчесывать мои волосы. Мне так нравилось, как расческа властно царапает мою голову, что через некоторое время в меня просто вселился восторг. Он улыбался мне в зеркало.

– У меня такой тяжелый подбородок, а у тебя наоборот. У нас могут получиться дети с очень правильными подбородками, – сказал он, ожидая, что я рассмеюсь, но я не рассмеялась. Есть вещи, которые считают интимными, деторождение например. Мысль о детях приводит меня в ужас. Я ведь помню этот ящик с игрушками. Как я об этом забуду? Я пока решила об этом помолчать, однако тот час же выпалила:

– Я видела ящик с игрушками. Там, в гостевой, под кроватью, – сказала я.

– Да, конечно, это игрушки моего ребенка.

– О!

– У меня дочь, сейчас ей три года.

Мне показалось, что голос у него задрожал, но, может, мне это только показалось. Мне представилось, как он тетешкается с малышкой, и меня охватил прилив ревности.

– Вы скучаете о ней? – спросила я.

– Конечно, едва ли не каждую секунду я думаю о ней, или даже бывает, я слышу ее. Уж если ты обзавелся ребенком, надо сидеть и смотреть, как он вырастает.

Он продолжал расчесывать мои волосы, но теперь все это было уже по-другому.

Я опять спала в его постели, он дал мне белую фланелевую сорочку с розами. У моей мамы была в комоде точно такая же, на случай, если придется лечь в больницу… Он завел будильник на семь и поставил его на ближайший столик, а потом выключил свет. Я подумала о Лоре, потому что он сказал, что купил этот будильник в Нью-Йорке, однажды поздним вечером, когда он ходил, гулял где-то. Он мне еще сказал, что там в этом огромном городе полно магазинов и кинотеатров, что во многих из них любой может сидеть хоть до утра. Через пару дней он собирался в Лондон, а мне так хотелось, чтобы он взял меня с собой! За ужином принесли телеграмму, где говорилось, что ему немедленно следует прибыть в Лондон. После ужина, когда я ела апельсины, он дал мне прочитать эту телеграмму, там было написано:

«Старина! Твой сценарий про очистные сооружения завонял, как и положено очистным сооружениям. Если ты немедленно не явишься, то от него так и останется то, что задерживается в фильтрах этого самого сооружения.»

Человека, который послал эту телеграмму, звали, наверное, Сэм, и Юджин сказал, что ему придется отправиться в Лондон просто немедленно. Он специально вытащил большую парусиновую дорожную сумку из своего охотничьего запасника, чтобы она напоминала ему о том, что пора собираться в дорогу.

– А вам этой сумки будет достаточно? – спросила я его. Тут я подумала: а почему бы ему не взять меня с собой? Я ждала, что сейчас он предложит мне это. Я бы, конечно, отказалась, ведь девушке не пристало соглашаться сразу, но он вместо этого спросил меня, как я поступаю с косточками от апельсинов.